Работа в туризме связана, прежде всего, с производством некоего «туристического продукта», то есть оказания информационных услуг.
Материальные ресурсы при этом обычно не потребляются, а контроль за качеством, например, экскурсионного рассказа, не так прост, как при покупке шубы или унитаза.
Это, помимо всего прочего, определяет в туристической сфере обилие нелицензионной коммерческой деятельности и легкость «подделки» туристического продукта.
Таким образом, оказывается под угрозой вся базовая (весьма дорогостоящая) информационная инфраструкта туризма: система подготовки и повышения квалификации туристических кадров, издание краеведческой литературы, музейное дело.
Легкость уклонения от уплаты налогов при оказании туристических и экскурсионных услуг оборачивается также и значительным снижением финансирования строительства дорог, ухода за парками и историческими памятниками, а также в целом содержания государственных и социальных институтов.

В советские времена туристско-экскурсионная деятельность жестко контролировалась государством и Коммунистической партией и была по существу частью мощного идеологического механизма «диктатуры пролетариата». К концу 1970-х годов в общесоюзной научно-технической целевой программе Курорт, которая финансировалась ГосПланом СССР, вообще предполагалось, что Крым сможет принимать около 20 млн советских граждан в год только по путевкам. Само собой, что туристическое и экскурсионное обслуживание отдыхающих целиком планировалось только в рамках одной структуры — Крымского совета по туризму и экскурсиям, где существовали мощные и достаточно квалифицированные методические советы, а также специальные инспектора-методисты.
Существовали и спортивные, и профсоюзные клубы туристов, однако в их  методисты и инструктора не могли попадать люди без специального образования, контроль обеспечивался «по горизонтали и вертикали» не только идеологический, но и профессиональный.

Некоторая энерция в законопослушности туристско-экскурсионных кадров позволяет и сейчас обеспечивать какую-то часть рынка (сложно сказать, какую именно) вполне управляемым информационным воздействием.
Но если принимать во внимание только объективные факторы туристического рынка, то значительно проще получать деньги от экскурсантов и туристов, не обращая никакого внимания ни на государство, ни на научные данные, ни на культуру как таковую вообще.
Тем не менее, существуют традиционные формы взаимного общения и взаимного контроля туристических организаций (ярмарки, конференции, конкурсы, семинары, повышение квалификации) и быстро развиваются новые сетевые методы в виртуальной среде Интернет.
Важным явлением продолжает оставаться и династический характер туристического бизнеса, особенно в сфере активного туризма, где подготовка квалифицированных кадров не может ограничиваться только высшими учебными заведениями.
Правилом продолжает оставаться то, что в сфере активного туризма «подготовка» кадров, то есть первые путешествия начинаются в раннем детстве (обычно в 1-2 года), а первая профессиональная работа на каникулах начинается уже в 12-14 лет.
Рыночный период развития туристических организаций практически каждый год приносит некие очередные и не особо эффективные формы самоорганизации в виде ассоциаций, бизнес-клубов, региональных межотраслевых объединений, профессиональных гильдий и т.д.
Для защиты национального и регионального рынка от нелицензионной деятельности и в соответствии с мировым опытом на очереди явно стоит вопрос создания туристической полиции.
Решать эти вопросы на основе советской модели уже явно не получается, а модель рыночную для начала нужно просто изучить.
Собственно, далее мы сделаем небольшой обзор материалов по истории цеховой организации ремесленников в Европе и Средиземноморье.
Что касается профессиональных союзов, то ограничимся только тем, что вынесено в заголовок.
В комментариях все желающие отстаивать идею профсоюзов могут помещать свои доводы и ссылки.
Формально, и в советские времена, и сейчас, профсоюзы вполне могут обеспечивать внутриотраслевое равновесие в интересах работников туризма. Но этого не происходит.
Для начала попытаемся вернуться к истокам профессиональной самоорганизации в условиях рыночной экономики.


 Формы организации и управления от античной до постиндустриальной эпохи

Социальная, экономическая и государственная практика народов разных стран и регионов выработала на различных этапах своей истории уникальные формы организации общественной жизни, трудовой деятельности, приемы, методы координации, регулирования и согласования усилий организационных общностей для реализации их социально-экономических целей, удовлетворения постоянно растущих потребностей и интересов.

…. В фундаментальных трудах древних мыслителей и философов можно найти много интересных идей, положений, методологических принципов об организации и управлении, которые не утратили своего значения и по сей день. Так, Платон (428–348 до н.э.) в тракте «Государство» называет пять форм организации правления: аристократия (правление лучших), тимократия (правление худших и корыстных), олигархия (правление сильных и имущих), тирания и демократия, которую он считает результатом мятежа бедняков, уничтожающих и изгоняющих противников и делящих с оставшимися власть. Демократию Платон называет «правлением числа» или «правлением многих». Различая хорошие и плохие формы организации правления, Платон считает, что демократия хуже хороших форм правления, но лучше плохих.

… Характерной особенностью экономической жизни средневековья в Европе была цеховая организация. Цехи – это объединения ремесленников определенной профессии в пределах данного города, которые появились почти одновременно с возникновением городов: в Италии – с X в., во Франции, Англии, Германии и Чехии – с XI–XII вв., хотя окончательное оформление цехов (получение социальных хартий от королей, запись церковных уставов и т.п.) происходило, как правило, позже. Ремесленные корпорации (цехи) существовали и в русских городах, например в Новгороде.

Цеховая организация охватывала все стороны жизни ремесленника. Цех являлся военной организацией, участвующей в охране города (сторожевая служба) и выступавшей как отдельная боевая единица городского ополчения в случае войны. Цех имел своего «святого», день которого он праздновал, свои церкви или часовни, т.е. был своеобразной религиозной организацией. Цех был организацией взаимопомощи ремесленников, обеспечивавшей за счет вступительного взноса в цех, штрафов и других платежей помощь нуждающимся членам цеха и их семьям.


Цеховой строй

А. П. Каждан, Г. Г. Литаврин. «Очерки истории Византии и южных славян»
Изд-во Учпедгиз, М., 1958 г.

Цеховая регламентация, отраженная в «Книге эпарха», должна была оградить ремесленников и торговцев от притязаний вельмож, заводивших собственные мастерские, а также защищала их от конкуренции стоявших вне цеха мастеров. Так, цеховые правила запрещали вести торговлю свечами тем ремесленникам, кто не имел своих эргастириев и, следовательно, не принадлежал к цеху свечников. «Книга эпарха» регламентировала закупку сырья у приезжих купцов, регулировала взаимоотношения между двумя цехами, запрещая заниматься одновременно несколькими профессиями, а также ограничивала внутрицеховую конкуренцию: она определяла место, где должны были располагаться эргастирии, расстояние между отдельными лавками, размеры эргастириев, качество товаров, заработную плату мистиев, цену товаров и т. п. «Книга эпарха» запрещала приобретать сырье в количестве сверх необходимого, прямо оговаривая, что это запрещение должно воспрепятствовать спекуляции «злокозненных людей». Наконец, она регламентировала норму прибыли, устанавливая, например, что булочник должен был с каждой вырученной номисмы 4 кератия затратить на содержание работников, топку печей и корм лошади, смоловшей жито, 19 кератиев — на покупку зерна и пр. и только 1 кератий (т. е. 1/24 номисмы) составлял его прибыль.
Константинопольские цехи обладали определенным административным устройством. «Книга эпарха» неоднократно упоминает старейшин цехов, которым следовало наблюдать за производством и торговлей и разрешать споры между мастерами. Старейшины получали определенные взносы от членов цеха.
Между константинопольскими цехами не было равенства. Члены одних цехов — менялы, торговцы шелком и особенно тавулярии (нотариусы) — пользовались значительными привилегиями; принадлежность к другим цехам (булочников, свечников) предполагала известное богатство, ибо содержание булочной и мельницы или свечной мастерской требовало значительных средств; наконец, были цехи, занимавшие подчиненное положение, например, катартарии, разматывавшие коконы и очищавшие шелк-сырец, находились обычное подчинении у торговцев шелком.
Цеховой строй в Константинополе IX—X в. являлся нормальной формой организации мелкотоварного средневекового производства. Он в полной мере соответствовал характеру производительных сил того времени, когда навыки, традиция, искусство мастера составляли гораздо более существенный «капитал», нежели несложные орудия труда. Его социальной функцией была защита ремесленников и торговцев Константинополя от притязаний господствующего класса и от конкуренции нецеховых мастеров. Его существеннейшей экономической задачей была регламентация рыночной стихии перед лицом которой оказывался средневековый мастер, коль скоро он являлся товаропроизводителем.

Страницы: 1 2