Первая отличалась гомогенностью, две последующие – гетерогенные (условно названные «скифо-кобанская» и «сармато-кобанская»), сочетали древнекобанские традиции с иранскими инновациями, причем соотношение между ними различно для разных географических зон Северного Кавказа.

Идеи В.Б. Ковалевской нашли подтверждение и развитие в последующих исследованиях. Так, М.Н. Погребова и Д.С. Раевский обратили внимание на использование чуждавшимися ремесленного труда скифами-воинами эпохи архаики кобанских профессиональных ремесленников-металлургов. Аналогичного взгляда придерживается В.Р. Эрлих.

В зоне контактов со скифами мог существовать своеобразный пограничный кордон кобанцев. Это группа военизированной части мужского населения, выделявшаяся среди сородичей социальным статусом, обусловленным необходимостью поддержки нормального функционирования яйлажной системы горного скотоводства – основы жизнеобеспечения местного горского сообщества.

По мнению ряда исследователей взаимовлияние в контактной зоне приводило к синтезу скифов и кобанцев. Уникальный материал на эту тему В.Б. Ковалевская получила в результате раскопок позднекобанского могильника Уллубаганалы-2, расположенного в Эшкаконском ущелье, устье которого находится в 18 км к западу от Кисловодска. Все погребения – 11 мужских, 6 женских, 5 детских и 2 кенотафа – были не только не разграблены, но и не повреждены. В сопутствующий инвентарь входили оружие и орудия труда, украшения и керамика, напутственная пища и питье.

Материалы этого вполне традиционного кобанского могильника вместе с тем содержали черты, свидетельствующие о глубоком этнокультурном взаимодействии кобанцев со скифами. Наиболее поразительные результаты дало антропологическое обследование черепов погребенных: у захороненных здесь воинов установлены типичные черты степняков, в то время как у женщин и ремесленников-кузнецов (в 3-х случаях из 4) – черты кавкасионского типа.

В целом, в оценке характера взаимодействия степняков и кобанцев археологи разделились на 2 группы. Одни (В.Б. Ковалевская, М.Н.Погребова, Д.С. Раевский и др.) говорят о своеобразном «разделении труда» между скифами-воинами и кобанцами-ремесленниками в условиях, оцененных как межэтнический симбиоз. Другие (С.В. Махортых, С.Л.Дударев и др.) отстаивают идею о межэтническом синтезе между скифами и кобанцами, слиянии, породившем новые этнообразования.

В любом случае, все исследователи отмечают активность скифо-кавказских контактов в период переднеазиатских походов (VII-VI вв. до н.э.). В последующее время, по мнению большинства специалистов,связи скифов с Кавказом ослабевают (с середины V в. до н.э.),сокращается количество скифских памятников в Предкавказье до их практически полного исчезновения в начале IV в. до н.э. Особую позицию занимала М.П. Абрамова, по мнению которой со скифами связана первая волна иранизации автохтонов Северного Кавказа. Она полагала также, что какая-то часть скифов продолжала обитать в Предкавказье и после V в. до н. э., когда основная часть их соплеменников покинула регион. Отметим также точку зрения,согласно которой имела место этническая трансформация части скифского этноса Предкавказья и образование в результате этого процесса новой этнической общности.

О скифском влиянии на Кавказе в довольно позднюю эпоху сообщают и античные авторы. Весьма показательно в этом плане четкое разграничение Страбоном жителей равнины и гор. «На Иберийской равнине обитает население более склонное к земледелию и миру…  … горную страну, напротив, занимают простолюдины и воины, живущие по обычаям скифов и сарматов, соседями и родственниками которых они являются; однако они занимаются также и земледелием. В случае каких-нибудь тревожных обстоятельств они выставляют много десятков тысяч воинов как из своей среды, так и из числа скифов и сарматов».

  • {кажется, тут речь идет о процессах, весьма напоминающих Крым, — формирование некоего сложного конгломерата народов, известных как «тавроскифы» или «скифотавры», а в научной литературе как «поздние скифы». В отношении крымских «поздних» скифов можно говорить о ведущей роли в их жизни торговли пшеницой. Это определяло и политику, и многочисленные войны с греческими колониями. Но после разгрома державы Атея и экологической катастрофы в Северном Причерноморье, вряд ли есть смысл говорить о прежних царских скифах — профессиональных воинах, которые ничем кроме войны не занимаются. Наблюдение Страбона по поводу того, что «воины, живущие по обычаям скифов и сарматов» на Иберийской равнине (то есть в Грузии) очень ценно тем, что:1. Страбон ясно отличает их от скифов и сарматов, называя только их «соседями и родственниками» (кстати, сейчас достаточно распространена версия о том, что осетины происходят не от скифов, а от их соседей массагетов).2. Вполне понятно и то, что хорошие воины предпочитают сами заниматься «земледелием», речь идет конечно не о том, чтобы запрячь боевого коня в плуг и, подобно, графу Льву Толстому, выйти в поле босиком и пахать-сеять. Речь идет по существу уже о помещичьей или хуторской работе для организации товарного производства зерна.}

Таким образом, с момента появления в VII в. до н.э. скифы прочно освоили Северный Кавказ. Скифская «колонизация» стала «для местных народов поворотным событием» в их истории (М.Н. Погребова, Д.С. Раевский, Г.В. Цулая).

Роль скифов была значима в истории народов не только Кавказа, но и многих регионов Евразии. Мы встречаем их на закате одного из самых значительных государств древнего Востока – Ассирии и на заре Мидийского царства. Скифо-сакские племена сыграли важную роль в создании Парфянской и Кушанской держав. Скифы были не только «всеразрушающими варварами», но и большой творческой силой, определившей ход историко-культурного процесса древних цивилизаций.

Способствуя распаду некоторых старых рабовладельческих держав Востока, скифы вместе с тем «культурно связывали разрозненные области древнего мира» (Е.И. Крупнов), «создали первое после урартов государство» (Б.Н. Граков) на территории СНГ, сформировали своеобразное искусство т.н. «звериного стиля», оказавшее влияние на культуру других этносов, включая славян. Говоря о древнейших обитателях юга России, В.О. Ключевский отмечал, что (в XIX в.) наука была еще «пока не в состоянии уловить прямой исторической связи этих азиатских носителей южной Руси со славянским населением… как и влияние их художественных заимствований и культурных успехов на быт полян, северян и проч.» Тем не менее, подчеркивал ученый, «эти данные имеют большую общеисторическую цену».

Последующие исследования подтвердили правоту российского ученого. Плодотворная работа археологов выявила большую роль скифов в жизни южных славян.

Наш небольшой экскурс в историю скифов завершим несколькими «портретами», посредством которых выявим некоторые стороны жизни и быта номадов.

Ишпакай
В течение многих лет специалисты предлагают различные версии событий, связанных с успешными походами скифов в Переднюю Азию. Не отвергая возможность единовременного похода большого войска архаических скифов из мест их основного обитания (а таковым в ту эпоху были Центральное и Западное Предкавказье), мы все-таки склоняемся к мнению историков, по данным археологии фиксирующих другую модель – проникновение отдельных военных отрядов, не имевших обозов, через перевалы Большого Кавказа. 

Иногда, задерживаясь в Закавказье, они, являясь воинской (и только воинской) группой, достаточно органично вписывались в местную среду. Скифские отряды могли вести самостоятельные военные действия, служить наемниками, объединяться в необходимых случаях в крупное войско под началом удачливого предводителя и т.п.

На протяжении VII-VI вв. до н.э. территория Передней Азии являлась ареной челночных продвижений преимущественно небольших отрядов скифов. В известных на сегодняшний день клинописных текстах отражены действия лишь наиболее крупных скифских соединений.

Повышенный интерес вызывает информация об одном из них во главе с вождем Ишпакаем. Впервые его упоминают ассирийские надписи царя Асархаддона (680-669 г. до н.э.). В ту далекую пору воины Ишпакая представляли самую большую опасность не только для великой Ассирии, но и для других государств древнего мира. Народы Передней Азии охватывала паника при одном только известии о появлении скифских отрядов. Не случайны эпитеты, которыми награждают их архаические разделы Библии: «бедствие с севера», «великий народ страны северной», «ужас со всех сторон», «истребители народов; …колчан его – как открытый гроб; все они – люди храбрые», и т.д.

В союзе с мидийцами скифы Ишпакая разбили родственных себе по происхождению киммерийцев. Античный автор Полиен, рассказывая об этом событии, утверждал, что киммерийцев разбили при помощи «отважнейших псов».

Страницы: 1 2 3 4 5