Село Межгорье (Баксан) любителям крымского горного туризма представлять не надо. Конечно, слава крымского Баксана не так певуча и пафосна как Баксана кавказского. Но строительный бум тут реальный. Строятся народные депутаты, предприниматели от активного туризма, просто состоятельные романтики.
И даже не очень богатые романтики тоже умудряются удивлять невиданными творениями из железобетона, камней из речки Бурульчи вперемежку с альминским штучным камнем и жердями из леса — здешний «замок древлян» уже замечен туристическим Интернетом и прессой.
православный храм в селе Межгорье Белогорского района, строится 8 лет, нуждается в пожертвованияхКаждый турист, посещая Межгорье замечает и небольшой, но складный православный храм, растущий не скоро, но все же уверенно.
Сегодня я прочел историю этого храма и решил оставить ее на своем проекте. На сайте газеты «Крымская правда» скоро уже не возможно будет найти эту статью. А от нас все же хоть какая-то помощь в строительстве храма.

Человек, который построил церковь

Имя этого человека — Владимир Голуб. Живёт он в селе Межгорье Белогорского района. Живёт в небольшой, покосившейся «хатынке» со своей больной, а потому чуть сварливой старушкой. Живёт тем, что дают земля и кормилица-коровка. А на приусадебном участке на свою жалкую пенсию строит храм Рождества Божией Матери. Восьмой год уж строит.

Межгорье — маленькое и красивое село, когда-то, ещё при сотворении мира, добровольно сдавшееся в плен горам. Здесь все друг друга знают, а потому найти человека, который строит храм, не составило труда. Тем более что необычное, пусть и недостроенное сооружение расположилось у дороги, напротив магазина. Не заметить его сложно.
Владимир Голуб и его стройка: православный храм в Межгорье— Здравствуйте, детки, — приветливо говорит нам Владимир Александрович, встречая с порога крестным знамением. — Представляете, вчера посеял овёс, а ночью дождь пошёл, разве не чудо?
Владимир Александрович говорит это очень естественно и спокойно, почти по-свойски. Так, будто знает нас так, будто тема овса, дождя и чудес нам уже давно стала родной. А потому мы охотно соглашаемся, что дождь здесь — чудо, благодаря которому кормилице-коровке будет что есть. А значит, будет что есть и чете пенсионеров Голуб. Потом просим старика показать храм и рассказать, почему он, в прошлом убеждённый коммунист, решил построить дом Божий?
— Это не я так решил, а Бог, — улыбается он, направляясь к своему детищу. — А я всего лишь исполняю его волю.
Перебираемся через канаву по деревянным доскам-мосткам и оказываемся внутри храма. Иконы и иконки, рушничок вышитый, Евангелие на столике. Горит свечка. Уютно. И ничего, что прохладно. Владимир Александрович заходит сюда утром и вечером, чтобы помолиться. Попросить сил, здоровья и добрых людей на пути. Увы, односельчане в церквушке — редкие гости. Хотя двери храма старик закрывает только на ночь, да и то для того, чтобы не разграбили то, что он с таким трудом строил на последние гроши.
— Ой, вон кто-то денежку оставил, — по-детски радуется он. — Значит, кто-то сегодня заходил, хорошо это …
Обращаем внимание на гривну, оставленную кем-то на столике под маленьким колокольчиком. На строительство храма. Или пенсионеру на полбуханки хлеба. Как знать.
У маленького окошка — лавочка. Владимир Александрович тяжело опускается на неё и начинает свой медленный и чуть сбивчивый рассказ. О том, как народ ездит на службы в соседнее село Балки за несколько километров, потому что здесь, в Межгорье, нет храма и отродясь не было. А однажды, встретившись с церковным начальством из столицы, рассказал о своём селе да так залихватски, что церковники тут же решили поехать да посмотреть на эту красоту, притаившуюся меж гор.
— Летом 2002 года к нам приехал отец Климентий, освятил место, на котором теперь церква-то наша стоит, — говорит Владимир Александрович.- Откуда ж я тогда знал, что епископ этот вроде как от «раскольников»? Да и какая разница? Не понимаю, Бог-то один.
На освящённом месте поставили крест. Но вот строительство храма почему-то сразу застопорилась: старику объяснили, что церковные власти должны сначала уладить все вопросы с проектом, получить согласования, а уже потом строить. А ещё заверили, что он, Голуб, если очень хочет, может пока делать подготовительную работу. Котлован под фундамент рыть, например.
С тех пор прошло уже семь с небольшим лет. Семидесятилетний дед не только котлован вырыл, но и больше семи тысяч камней уложил. Он самозабвенно умудряется из двух пенсий, своей и жены, выкроить деньги на хозяйство и еду, а всё остальное идёт на строительство. Он ездит в лес, к заброшенному карьеру, сам отбивает и выкапывает камни нужной величины и перетаскивает их к себе во двор на тачке. Сам замешивает раствор, подаёт на стену стройматериалы и укладывает. Всё сам.
— Летом внук у нас гостил, так помогал мне, учил я его стройке-то, — улыбается пенсионер. — Когда кум живой был, так помогал немного, раньше односельчане тоже помогали: кто камень какой-то привезёт, кто доски притащит, а теперь всё реже почему-то поддерживают.
Люди часто только и говорят, что он выбрал себе непосильную ношу, шлют обвинительные, а то и гневные письма. Но старик ни на кого зла не держит, хочется ему объединить людей верой православной, поэтому и не сдаётся.
И на стройке падал не раз, и молния в него ударила, и архитектор его районный к себе вызывал,
заставляя разбирать то, что построил, и штраф уплатить, и милиция деда от церкви, что в Белогорске, прогоняла. Видите ли, посмел встать здесь, чтобы просить у прихожан милостыню для строительства храма своего «сумасбродного». И ни церковники, ни тем паче государство, от которого церковь вроде как отдельно, не помогают отчаянному строителю. Не положено. Но дед не сдаётся.
— Обидно ещё и то, что пять лет никому ничего не нужно было, — говорит он. — А когда увидели, что дело к концу движется, так сразу зашевелились! Нет чтобы помочь, наоборот, унижают. Мол, ты такой и сякой .
В августе Владимир Александрович положил на алтарь последний камень. И очень этим гордится. А вот на купол, на колокольню денег у него нет. Когда вдруг вспоминает об этом, плачет, мелко подрагивая, вытирая глаза тыльной стороной мозолистой ладони.
— Всё продам, — причитает дед. — И дом, и старенький трактор продам, переедем к сыну в Днепропетровскую область. Я и со старухой поговорил, она согласная, только бы церкву достроить да успеть порадоваться тому, какая она красавица. Ой, тут будет всё в иконах, вот только бы достроить, чтоб людям потом на радость была.
А ещё у старика есть мечта: сделать возле храма озеро и сад фруктовый разбить. И чтобы везде лавочки и столики, чтобы старушки, пришедшие в церковь помолиться, могли отдохнуть за чашкой травяного чая в тени деревьев, полюбоваться прозрачной гладью водоёма, котлован для которого, кстати, Голуб уже почти вырыл.
— А что? — пожимает плечами неутомимый мечтатель. — Вдруг получится что-нибудь благое и красивое сделать? Надо ж к этому стремиться. Кстати, татары мечеть собираются через дорогу строить, уже колышки позабивали… И никто им не запрещает, не говорит, что нельзя. Все понимают, что строить храм во имя Господа — святое дело, нужное.
И он знай себе строит. Для людей. Для Бога. И пусть работы ещё много. Пусть порой уныние одолевает. Но Владимир Александрович свято верит, что у него всё получится. С Божией помощью, конечно. Но и не без помощи людей. И будет он человеком, который построил церковь …
Ирина КОВАЛЁВА.
Фото Олега Терещенко.
На фото: Владимир Александрович просит помочь в строительстве.