Вчера на сон грядущий послушал радиопрограмму «Путивнык с отцом Андрием». Как обычно весело и познавательно.
Ну и как обычно, очень презрительные отзывы о «сектантах» — протестантах, тщательно изучающих Библию.

По поводу современных, явно нерусских по традициям и стилю, направлений христианства, где клеймят позором вино, но слишком много внимания уделяют «Кока коле», наверное мое мнение совпадает с мнением священников Русской православной церкви: американские секты это скорее цирк и бизнес (или точнее бизнес с элементами цирка), чем духовная жизнь.
Но есть более серьезные вопросы:
1. Как раз в традиционном древнем русском староверии (христианстве старого обряда) тексты Библии важнее церковной традиции.
2. Современная чешская культура основана на протестантской трудовой этике.
3. И чехи, и русские старообядцы показывают нам, что «загадочная славянская душа» отнюдь не чахнет, если самостоятельно вникает в «Слово Божье», читая «Ветхий Завет» и «Евангелие».
4. Складывается впечатление, что «ересь» Яна Гуса была не случайным модным вывертом на основе простого бунта против могущества Римского папы.
Скорее тут жажда свободы по экономическим мотивам, которая идет от древних купеческих и ремесленных династий, принявших христианство еще его в ранних формах, когда государство было очень далеко от христианских общин.
Русские старообрядцы потерпели поражение от растущего абсолютистского государства, поскольку Московское царство было русским.
Чехи сплотились вокруг идей Яна Гуса, поскольку в них была, прежде всего антиримская и антинемецкая направленность. Чешские ремесленники и купцы нашли в этом мощную поддержку чешских крестьян.

В русской истории этого не сложилось и не могло произойти. Русские предприниматели, промышленники, купцы, ремесленники, казаки оставались в своей старой вере только на периферии основного русла развития русской цивилизации.
Их использовали, давая возможности богатеть и развиваться в новых рисковых отраслях экономики и на опасных границах. Иногда убивали (при Иване III) одновременно было уничтожено более 20 тысяч старообрядцев, иногда высылали. Иногда делали национальными героями, как атамана Платова, не особо высвечивая старую веру таких сильных личностей.

В Чехии Ян Гус стал национальным героем совсем другого уровня. Но тут уже воздержусь от собственных построений.
Лучше приведу несколько отрывков из реферата, который подготовила кандидат филологических наук Любовь Романчук, а затем дополню его еще и заслуживающими внимания ссылками.

«Образ Яна Гуса в мировой литературе«

Ян Гус (1371-1415) родился в Гусинце, на юге Чехии. Биография Гуса нам известна в отрывочных фрагментах. Некоторые сведения о его ранней жизни дает М. Кратохвил в своей книге «Ян Гус», может быть, несколько прямолинейно трактуя их в социологическом аспекте. «Мальчик, — пишет он, — познал всю горечь бедности и научился чтить редкий и драгоценный дар земли — хлеб. Он имел возможность сравнить тяжелую жизнь своих ближних с роскошью горожан. О себе Гус почти не упоминает, мало говорит о своем детстве. Он вспоминает только свою мать. Никогда не забывал он слов, которые она заботливо внушала ему: «Чем, сын мой, должен руководствоваться юноша на своем пути? Разве не словом Божьим?» Следовать слову божьему, почитать его, руководствоваться им… В этой простой фразе деревенской женщины уже заложена основа будущих стремлений Гуса: мерять все правдой, почерпнутой в писании, в Библии, т.е. познанной правдой, и ею «руководствоваться на свое пути».

… В эту эпоху (13-14 века) в Чехии сложились тяжелые условия. Говоря современным языком, налицо была революционная ситуация, вызванная целым комплексом противоречий. Во-первых, усилились противоречия между богатыми и бедными, обостренные борьбой между городами с их мастеровыми и феодальным дворянством. Во-вторых, зашли в тупик противоречия между дворянством и королем. В третьих, Чехия в тот период оказалась в кабале у чужеземцев, в основном, немецких феодалов и немецких купцов. В Праге до середины 14 века в городском совете не было ни одного чеха. В руки немцев попали и рудники Чехии. Немецкое засилье вызвало недовольство крестьян, мелких рыцарей, зажиточных чешских мастеров и торговцев, городской бедноты. Возникшие многоплановые противоречия усложнил церковный гнет со стороны немецкого епископства. При поддержке римского папы в Чехию хлынуло немецкое духовенство. Почти все епископы и монахи в Чехии были немцами. Церковные феодалы захватили около половины самых плодородных земель в стране. Значительную часть доходов, получаемых в Чехии, духовенство пересылало в Рим. Действиями католической церкви были недовольные как богатые мастера и торговцы, которым приходилось платить духовенству десятину и оплачивать церковные обряды, так и чешские феодалы, ждавшие удобного случая, чтобы округлить свои владения за счет церковных земель. И, разумеется, беднота, на которую лег весь груз тройного гнета — со стороны местных феодалов, чужеземных и церковных. Так католическая церковь в Чехии вызвала всеобщую ненависть, приведя в итоге к расколу.
… Народ, стремившийся сбросить ярмо векового рабства, выдвигал против бога господ своего бога, бога угнетенных, обездоленных и страждущих, справедливого евангельского Христа, требуя в то же время от церкви опрощения, возврата к бедности и простоте времен начального христианства. Многие из этих черт и мотивов были характерны для различных форм бюргерской «ереси», получившей широкое распространение в 13-14 вв.
… В 1404 г. произошло его посвящение, он вступил на кафедру костела св. Михаила в Старом Месте, где имел такой успех, что уже весной следующего года был избран и назначен в Вифлеемскую часовню. В своих речах он говорил о великих понятиях справедливости, жизни и смерти, приводя примеры из быта простого народа, чем и объяснялась огромная сила его воздействия на слушателя.
Исследователи склоняются к тому выводу, что Гус не мог даже осознать всего значения своих выступлений. Разоблачая гнилость церковных порядков, несоответствия между учением церкви и ее делами, Гус восставал одновременно и против сильнейшего представителя феодального общества, а тем самым обрушивался на основы феодального строя вообще. В конце концов Гус не избежал того, что его критика церкви переросла уже рамки клира и затронула светскую часть феодального общества. Критикую пороки церкви, он не только перечислял их, но и вскрывал их причины: «Конечно, корень всего зла есть любовь к деньгам», — писал он и призывал: «Покайтесь, грабители бедных людей, убийцы и воры и святотатцы! Бог проклинает вас! Сказано в Писании: кто обманывает бедного, кровавый тот человек; кто отнимает хлеб, добытый в поте лица, виновен столько же, сколь убийца ближнего своего». Указал он и средства борьбы: отнять у священников излишек в деньгах, собственности и власти и возвратить их к первоначальной миссии в состоянии апостольской бедности. На вопрос, кто должен исправить церковь, Гус отвечал: конечно же, власть, поставленная над всеми — король. Поскольку же этого не происходило, Гус закономерно приходит к выводу: «власть, отдающая такие нехристианские приказы, власть, сама нарушающая заветы божьи, не может быть в глазах христианина властью, признанной богом. Папа, живущий в смертном грехе, не может быть папой перед лицом божьим, а король — королем!» Это была явно крамола и призыв к бунту.
«Я возмущаю народ? — отвечал Гус. — Это обвинение напоминает обвинение Христа: возмутил всю Иудею — от Галилеи до сих мест. Кто проповедует, чтобы священники не распутничали, не грабили бы в алчности свой народ, продавая ему святые таинства, а довольствовались бы одной пребедной, того сейчас же называют хулителем церкви и еретиком. Кто же проповедует, что священники праведны, что они Божьи помощники и имеют власть спасать и губить души верующих, что никто не смеет их наказать, они же имеют право на самую лучшую пищу и самые богатые владения, тот достойный проповедник и ему разрешается проповедовать».

… Фигура Яна Гуса станет своего рода знаменем, расхожим клише во всякого рода восстаниях, борьбе, бунтах. Как и Лютер, Гус разжег огонь, силу которого и сам не подозревал.
Борьба Гусом с церковью началась с того, что он ввел в Вифлеемской часовне народное песни на чешском языке и сам сочинял на чешском песни. Естественно, с этим начали бороться: пение народных песен было запрещено, началась атака против Гусова метода проповедования. В это время Гус пишет выдающийся труд: 3 и 4 части его толкований «Сентенций». Интересно, что и в этом чисто богословском сочинении сказывается умение Гуса разбираться в практических вопросах жизни. К особенности Гуса относится умение увязывать отвлеченное с конкретным и жизненным: «Бодрствуя, стойте за веру, ведите себя достойно мужам; будьте сильными, да творятся в любви все дела ваши… Надо еще нам учиться никого не обижать, желать сем добра, чтить старших, не завидовать равным, остерегаться надменности, руководствоваться разумом и любить добродетель. Не устыдимся говорить правду». Выступает Гус и с речью против торговли индульгенциями на отпущение грехов.
Осенью 1409 г. Гуса утвердили ректором университета.
… Из уст же Гуса прозвучало: «Папская булла об индульгенциях не согласуется с учением Христа. Ибо, если так продавать отпущение грехов, которое может даровать один только бог, тогда и сам дьявол мог бы явиться и дать деньги, и тотчас попал бы на небо!… Истинным и неустрашимым ученикам Христа подобает ныне, вооружившись евангелием и взявши меч, который есть слово Божье, бороться против корней антихриста!»

… Гус всячески выступал в защиту чешского языка. Одновременно он возобновляет свою проповедническую деятельность.

… 5 июня 1415 г. его привезли в Констанц, где потребовали отречения, не предоставив ему ответного слова. 1 июля 1415 г. ему был вручен текст отречения, составленного в смягченных выражениях. Гусу предлагалось отречься только от тех статей его учения, которые он сам находил еретическими. Так что Гус мог еще отвести от себя смерть.
… 6 июля 1415 г. Гус был сожжен за городом. Перед казнью ему еще раз предложили отречься. Он ответил отказом и сказал, что готов принять смерть за правду.
Он был сожжен — но победил. «Дух Гуса, его слова и дух стали духом, словом и борьбой тысяч людей, чье право на жизнь с самого начало было той почвой, на которой возросло учение Гуса. Через 17 лет после смерти магистра Яна феодальному миру пришлось отбросить меч, выбитый из его рук гуситами, и смиренно согласиться на то, в чем было отказано Гусу… горело уже все здание старого мира, занявшись от констанцского костра, и могущественные господа при виде рушащейся крыши волей-неволей смирились ради своего спасения».

… Образ Яна Гуса демократами и революционерами стал трактоваться в соответствующем революционном ключе, как символ борьбы со злом, которое в обществе олицетворяли богатые. В то же время он служил, как в случае с Шевченко, способом аллегорического повествования, позволявшем вести в подтекст не могущие быть открыто высказанными мысли о современности. Каждый обращавшийся к этому образу писатель привносил в него как в некий обобщенный образ современные черты борца своей эпохи: Шевченко ставил акцент на национальном и антирелигиозном характере выступлений Гуса, Кратохвил — на философском, просветительском и антикатолическом, И. Тыл — на человеческом, богословы видели в нем еретика, бунтаря против Бога, а современные католические писатели склоняются к отрицанию еретической деятельности Гуса, видя в нем продолжателя дела Фомы Аквинского.
В русскую литературу гуситская тема была ведена М.В. Ямщиковой (Ал. Алтаев) лишь немногим позже, чем к ней обратился в своих произведениях чешский классик Алоис Ирасек.
В заключении можно отметить наметившуюся в последнее время в связи с длящейся переоценкой ценностей тенденцию к переиначиванию сложившихся стереотипов и мифов, их намеренному принижению и «снятию». Так, писатель А. Бушков дает следующую характеристику гуситского движения и фигуры их вожака. Отмечая, что совершенно неважно, чего искренне желали Ян Гус или Мартин Лютер, поскольку важны не намерения, а результат, он пишет:
«Мы учились по учебникам истории, где безоговорочно клеймилось „реакционное и кровожадное папство», выступавшее против „прогрессивных» гуситов. Меж тем гуситы, захватившие власть в Чехии, были компанией довольно жутковатой. Прежде всего оттого, что задолго до Ленина приняли один из основных принципов большевизма: истинный большевик может сам определять, что хорошо, а что плохо, кто хорош, а кто плох. Это вовсе не преувеличение — один из английских историков в сердцах назвал первых протестантов как раз „тогдашними большевиками». Вот что написано в „Хронике Лаврентия из Бржезовой» о некоторых идеях гуситов по переустройству жизни:
„…чтобы не допускалось под страхом установленных наказаний распитие в корчмах каких бы то ни было напитков…
…чтобы не носили роскошных одежд и не допускали бы ношение другими слишком против Господа Бога драгоценных, как-то: серебряных поясов, застежек и всяких украшений и драгоценностей, располагающих к гордости…
…чтобы не терпеть и не оставлять без наказания ни одного явного грешника…
…чтобы ни в ремеслах, ни на рынке не было… изготовления всяких бесполезных и суетных вещей…»
…Кто должен был определять, какая вещь является „суетной и бесполезной», а кто считается „явным грешником»? Кто угодно — при условии, что он принадлежит к „истинным праведникам»…
Наиболее радикальное крыло гуситов — табориты и чашники — как раз и требовали установления такого порядка вещей, при котором любой горожанин (если он, разумеется, числится среди праведных обывателей) был бы вправе без всяких церемоний убить любого своего соседа, по мнению „добропорядочного», не вписывавшегося в общую гармонию. Нелишне упомянуть, что были еще и адамиты, жаждавшие общности женщин и права ходить голыми… В конце концов радикалы зарапортовались настолько, что самим гуситам пришлось их немножко перерезать…
Правда, вслед за тем гуситы начали совершать вооруженные вылазки за пределы Чехии — чтобы облагодетельствовать своим учением соседей. Но те, вовсе не желавшие подобных нововведений, стали сопротивляться,- и отражение гуситской агрессии как раз и стало именоваться впоследствии „карательными экспедициями католиков».
Такая трактовка гуситского движения и его значения в истории приближена (хоть и с другого конца) к официально-церковной доктрине, безапелляционно объявлявшей Гуса еретиком и грешником. В истории между тем все сложнее, и подходить надо к ней гораздо более осторожно, не перенося с легкостью и уверенностью современные представления и понятия хорошего — плохого, правильного — неправильного на эпохи прошлого.

Источник Образ Яна Гуса в мировой литературе


Святая простота

… Рассказывают, что когда Ян Гус уже стоял на разгоравшемся костре, одна старушка подбросила в огонь вязанку хвороста. Она искренне верила, что сожжение человека угодно Богу и что костёр очистит его душу.
— О, святая простота! – воскликнул Гус.
Эта фраза стала крылатой.
Прах Яна Гуса был выброшен в воды Рейна.
Казнь Яна Гуса всколыхнуло чешское общество и вызвало взрыв возмущения, вылившийся в гуситское движение. Ян Гус был объявлен чешским святым.
Однако католическая церковь по сей день не реабилитировала его.

Ян Жижка и история гуситских войн

В 1409 году будейовицким горожанам удалось поймать и повесить многих разбойников, орудующих в окрестностях города. Не суждено уйти от правосудия и Жижке. Но тут, когда перед ним уже маячит призрак виселицы, происходит неожиданное: за рыцаря-разбойника заступается сам король Вацлав. Нам не известно, на каком основании на Яна Жижку распространяется королевская амнистия – можно лишь предположить, что еще раньше он успел обзавестись влиятельными покровителями при дворе. Однако, выйдя на свободу, Жижка от греха подальше уезжает в Польшу, где, по некоторым сведениям, участвует летом 1410 года в знаменитой битве при Грюнвальде. В ней польско-литовское войско короля Владислава Ягелло наносит поражение рыцарям Тевтонского ордена. На стороне поляков сражался и небольшой чешский отряд, в составе которого находился Ян Жижка.

Вернувшись на родину, Жижка начинает придворную карьеру, входит в свиту супруги Вацлава IV – королевы Софии. Не исключено, что именно в это время он попадает под влияние сторонников религиозной реформы, возглавляемых популярным пражским проповедником Яном Гусом.
… Битвы следуют одна за другой, и в них проявляется воинский талант Жижки. Уже в первом своем крупном сражении, при Судомерже в марте 1420 года, он успешно применяет излюбленное укрепление гуситов из поваленных и составленных вместе повозок (по-чешски – vozova hradba). Спустя несколько месяцев, в июле, после того, как папа Мартин V объявил крестовый поход против гуситов, войско крестоносцев вступило в бой с отрядами Жижки на том самом Витковском холме под Прагой, где сейчас стоит памятник полководцу. И снова удача была на стороне одноглазого воина – неожиданной контратакой он обратил противника в бегство. К тому времени Жижка входит в состав совета 12 гетманов – фактического правительства повстанцев.

Все последние годы жизни Жижка непрерывно воюет, причем не только с королевским войском и крестоносцами, но и с противниками в рядах самого гусистского лагеря. В 1421 году он возглавил фактически карательные операции против пикартов и адамитов – двух радикальных гуситских сект. Жижка умел быть безжалостным: казнены и сожжены были десятки людей. Одновременно гуситы продолжают преследование католического духовенства, особенно монастырской братии. В руках Жижки сосредотачивается всё большая власть.

С конца 1420 года он – единоличный военный вождь таборитов, как называют наиболее организованную и последовательную часть гуситского движения, центром которой служит город Табор, превращенный в военно-религиозный лагерь.

В июне 1421 года при осаде городка Раби Жижка был ранен в единственный глаз. Он окончательно слепнет, но не перестает организовывать все новые походы, отражая вторжения рыцарских отрядов из Саксонии и Баварии.
… во время осады города Пржебыслав 11 ноября 1424 года он умирает – не проиграв ни одной битвы. Его солдаты в знак скорби начинают называть себя «сиротками». Гуситские войны продолжаются еще доброе десятилетие после смерти Жижки. Этот человек, проживший столь бурную жизнь, словно не может найти покой и после смерти. Его хоронят в церкви Святого Духа в Градец-Кралове, позднее тело переносят в город Часлав. В 1620 году, после того как католики одержали победу над протестантами в битве на Белой Горе, останки гуситского вожака были спрятаны. Вновь обнаружили их только в 1910 году.

Современные чешские историки так оценивают заслуги Яна Жижки из Троцнова: «Он создал постоянно действующую армию с определенным порядком организации, значительно усовершенствовал ведение оборонительных операций с применением повозок и регулярно использовал артиллерию. Имя Жижки связано с оборонительной фазой гуситской революции и укреплением создававшихся в ее ходе государственных структур. К чести слепого полководца служит и тот факт, что, умирая, он не располагал почти никаким имуществом. Ян Жижка по праву считается самым выдающимся военным талантом в чешской истории».

Источник: сайт о туризме в Чехию, чешской истории и культуре

и рекомендуем еще отдельный проект об истории гуситских войн


Религия в Чехии

Чехия является самым атеистическим государством в Европе. По данным опроса крупнейшей мировой социологической службы «Gallup International», 55% населения страны не относит себя ни к одной Церкви. Чехия по доле атеистов занимает 2-е место в мире и 1-е место в Европе из 60 стран, где был проведен опрос. По данным статистического агентства СТЕМ в Бога в Чехии верят 40% граждан. Из числа людей, которые воспитывались в религиозных семьях, в Бога верят три четверти. К ним можно прибавить 13% людей, которые вырастали в атеистических семьях. Больше всего верующих в Моравии, чуть меньше на востоке и юге Чехии. Самый большой процент атеистов в крупных городах, особенно в Северной Чехии.

Ведущее место в Чехии среди религий занимает католицизм, приверженцами которого являются около 37 % населения. Есть протестанты — 3%, другие христианские церкви и секты, православные, иудеи, мусульмане, буддисты и т.п. — около 2%.
В Чехии к протестантской церкви относятся сторонники отделившейся от Ватикана в 1920 году Чешской реформаторской (гуситской) церкви. Как самостоятельная конфессия она образовалась в 1920 г. после разрыва с Римским Папой. В 1920 г. Рим был непреклонен в осуждении Яна Гуса и его учения, что и послужило сигналом для образования гуситской церкви сразу после получения Чехословакией независимости. Сейчас многие чешские католики приходят к выводу о необходимости канонизации Яна Гуса с целью сохранения и увеличения влияния Католической Церкви. К другой протестантской христианской общине относится секта моравских (богемских) братьев.

Страницы: 1 2