В 2017 году стал знаменит, а точнее вызвал волну ненависти в социальных сетях и дурношлёпно-патриотических СМИ мальчик Коля, заслуживший приз на международном конкурсе у проклятых гнилых буржуев. Он рассказал о некоторых безвинных немцах, похороненных на кладбище военно-пленных и трудармейцев (депортированных русских немцев, с ними были депортированы и русские швейцарцы, в том числе из Крыма). На всякий случай напомню, что не менее миллиона граждан СССР добровольно перешли на сторону Гитлера. Из них большинство казаки, русские, украинцы. Арийцами были признаны чечены и даже среднеазиатские народы. Но я не о глобальном. Только о том, что помню и сохраню из рассказов отца.

Выпуск 1940 года интерната в немецкой колонии Барак. Восточный Крым

Выпуск 1940 года интерната в немецкой колонии Барак. Восточный Крым

что вы расскажите своим детям о Великой отечественной войне?‘ — я напишу методичку для гидов. Со временем.
Пока обсуждение.

1. Мои родители познакомились в немецком интернате в селе Барак, это теперь Кировский район, Восточный Крым. Большинство учителей были швейцарские немцы из колонии Цюрихталь. Формально это был обычный крымский интернат для способных сельских детей. Все учились 7 лет, талантливые 9, но в сельских районах только в интернатах. Мои родители это выпуск 1940 года.

Марта Райнер из колонии Цюрихталь и Александра Ульянкина из села Сыртки Яныкой (Средний Джанкой), Восточный Джанкой

Марта Райнер из колонии Цюрихталь и Александра Ульянкина из села Сыртки Яныкой (Средний Джанкой), Восточный Джанкой

Из их класса знаменит Николай Олейников, как и моя мама, он пошел в школу в 5 лет. Они дружили и весь класс их любил. Как маленьких и умненьких. Старший брат Олейников стал полицаем, как и многие из их класса. Ведь немецкий знал. Отец тогда был здоровенный самостоятельный парень, играл на гитаре и не обращал на маму никакого внимания. Вообще я обязан своим рождением бдительности наших доблестных чекистов. У отца была романтическая любовь в Польше, на бывших немецких землях. Однако девушка классово чуждый элемент: наполовину русская дворянка, причем имение родителей ее мамы находилось в Крыму, отец — польский шляхтич. Судьба свела моих родителей в 1948 году уже в техникуме кооперативной торговли, бухгалтерия их связала… А также совет офицера чекиста «выбрось эту дурь (переписка со шляхтянкой) и немедленно женись, иначе…»

Но вернемся ко временам Великой отечественной войны. Напомню, что немецких колонистов из Крыма выселили в августе 1941, за исключением крупных коммунистических и военных начальников. Николай Олейников в 16 лет стал партизанским разведчиком. После войны учитель, основатель турпоходов партизанскими тропами. Потом как директор школы и создатель музея партизан Ичкинского отряда, инициатор памятной поляны на Верхнем Кокасане. Да. О чем я? В моей семье ненависти к немцам нет. Мы все уважаем немцев и любим немецкую культуру. Носители языка, как и партизанский разведчик, их школьный друг и друг высланных из Крыма и пропавших из архивов швейцарских колонистов.

Русанов Виктор Прокофьевич, 51 армия, пехота, корректировщик огня артиллерии, помощник военного коменданта города Зелена Гура, Польша

Русанов Виктор Прокофьевич, 1944-1945 годы 51 армия, пехота, корректировщик огня артиллерии, с 1945 по 1948 помощник военного коменданта города Зелена Гура, Польша

2. О немецкой оккупации Крыма. 1941-44. Это долго ведь. Работали пекарни и школы, выходили газеты. Отец работал на подводе в хозяйстве, кормил на свой заработок мать, брата и 2 сестер. В доме жил немец фельдшер, он приносил продукты и сладости малышам. При уходе младшему мальчику оставил свое одеяло. Итак, я пишу об исключениях. Фельдшер говорил, что пацан похож на его сына, такой же беленький. Воспоминания Прокофия Прокофьевича Русанова, офицера военно-пожарных частей, печатались в газете «Вечерний Илим». Уже в годы старших классов (перевелся в вечернюю) работал бойцом пожарной охраны. В 1955 поступил в Львовское пожарное училище и далее служба в Сибири, а на пенсии еще целых 16 лет проработал в системе гражданской обороны города. Занимая должность помощника начальника управления по связам с общественными организациями и СМИ, он тесно сотрудничал с редакциями городского телевидения, радио и местных газет.

3. Занятный случай. Знаком я был с человеком, который родился в партизанском отряде. Партизаны похитили немца доктора. Тот принял роды. Ну и отпустили его потом на опушке леса.

4. Первые бои мой отец принял при освобождении Севастополя в начале мая 1944 года, решающий штурм произошел 7 мая на Сапун-горе. К 9 маю 1944 года город-герой был полностью освобожден. Моему отцу шел 21 год. На военное обучение ушло две недели. Если бы не помощь и советы бывалых обстрелянных солдат, шансов остаться живым было немного. Но всё-таки тяжелое ранение в предплечье, госпиталь, а затем корректировщик огня, поскольку умел считать на логарифмической линейке. Впрочем, основательное образование в военной карьере только вредило. Взводные и ротные офицеры ощущали, что рядовой Виктор Русанов значительно умнее, культурнее. Сказалось и то, что он был старший сын в семье, заботился о матери и трех младших. Отец их оставил и ушел к другой женщине, уехал из Крыма. К моему папе хорошо относились в колхозе имени Чапаева (одна из моих двоюродных работала там в 1980-е годы главным бухгалтером и создала музей села Владиславовка, одна из частей которого известна как Русановка, а вообще первое (1856) название села Амур. Об этом есть публикация в газете «Крымская правда».

5. Собственно о работе в колхозе имени Чапаева в 1940 году после окончания интерната отец рассказывал, что зав.клубом пил, поэтому отца назначили к нему заместителем на хорошую зарплату. В 17 лет мой отец играл на гитаре и гармошке, организовал самодеятельность, ставил небольшие сценки (он называл это скетч) и рисовал к ним декорации, задники, крутил фильмы и устраивал танцы под патефон. Надо было кормить младших сестер и брата.

Опыт клубной работы пригодился ему в 1945 году. После очередной ссоры с командиром (слишком умный) отец угодил на гауптвахту. От нечего делать изобразил углем на всю стену типичный пейзаж степного Крыма. Небольшой домик у речки, тополя, далекий волнистый горизонт с холмами. Была проверка из политотдела полка. Политрук наорал на офицера и сразу забрал отца заниматься полковой газетой и прочей культурой. Затем ни-бум-бумного в языках коменданта бывшего немецкого, а после Победы польского городка Зелена Гура, усилили моим папой. По-прежнему рядовой стал помощником коменданта по всем вопросам, требующим общения с немцами и поляками на их языках (мой отец учил в школе и интернате украинский, так что польский у него пошел без проблем).

6. Медаль у отца только одна, но серьезная. За Победу над Германией. Она с Георгиевской лентой, как на Ордене Славы. Представление к ордену Красной Звезды за участие в боях за Кенигсберг с отца снял командир, опять же за то, что «слишком умный». В СССР это был страшный грех.

В мирной жизни отец был вечный зам. Поскольку беспартийный и с пятнами в прошлом: очень долго жил и работал на оккупированной территории (с 1941 по 1944), а в 1945-48 служил в Западной Европе и поднахватался там чего не надо. Отца постоянно переводили с должности на должность, как раз когда я родился (Первомайский район, Феодосия, Симферополь — это за 2.5 года!) с 1957 по 1960. Затем множество руководящих (всегда зам. или главный бухгалтер) должностей: Ревизионный отдел Управления торговли, отдел цен Облисполкома, Областное управление Сельского хозяйства, Симферопольский промторг и два универмага (Центральный и детский мир). Я везде бывал у него на работах, а также ездил с ним в командировки в Керчь, расхаживал по подсобкам и кабинетам. Все мне говорили «какой красивый мальчик, прямо как девочка», хотя я был жутко кривоногий и костлявый, но до того, как я спичками сжег себе ресницы они были длинные густые и загибались вверх. Отец очень хорошо одевался. Костюмов и галстуков было невероятное число, как и обуви: Англия, ГДР, Япония, Югославия, Финляндия, Чехословакия. Рубашки расшитые из Пакистана и запонки золоченые носил в старших классах и я. Шелковые галстуки менял каждый день, с 7 класса уже не носил пионерский )). В общем с отцом мне было интересно и весело. в праздники он выпивал 150 граммов дорогого коньяка или престижной водки Столичная. Пел под гитару романтические или смешные песни. Ресторанов по вечерам не любил с их дурацкими танцами и грохотом. Ресторанов нам хватало в командировках. В Керчи мы заказывали по дороге на водную станцию обед в Бригантине и в Дарах моря (там было сто блюд из мидий), и на обратном пути кушали. Вот такой деревенский парень из неполной семьи…

Умер на 90-м году жизни (1923-2013), до последних дней был активистом совета ветеранов 51 армии и общества советско-немецкой дружбы Симферополь-Хайдельберг.  Выступал в школах, подарил некоторые экспонаты и фото для школьных музеев. Среди прочего распределял гуманитарную помощь, помогал одиноким ветеранам, после двух ранений, раковой опухоли, удаления почки — очень хорошо разбирался в лекарственных средствах и методах лечения, санаториях. И в таких вопросах мог дать дельный совет и контролировал рецепты и процесс лечения ветеранов 51 армии.