В Крыму сохранилось две относительно удобные для показа туристам медвежьи пещеры: МАН (Малой академии наук Крыма) над Алуштой у массива Северный Демирджи и в верховьях Медвежьей балки в селе Межгорье Белогорского района. О культе пещерного медведя есть несколько обзоров на нашем проекте. Возник этот культ еще во времена Ледникового периода, а отголоски его сохранились в фольклоре очень многих народов, даже в детских считалочках и песенках, например, про Ящера Яшу. (Пращур, Чур)

Относительно консервативные и достаточно долго оказывающие сопротивление православию угро-финские народы (коми, мордва, карелы, удмурты, коми и другие) сохранили множество обычаев и ритуалов, которые берут свое начало еще 20 или более тысяч лет назад. Сразу скажем, что медведь был первым богом многих народов Европы и первыми консервами (живыми), фактически это была гарантия выживания. Медведя запирали в пещере, зимой он спал, при весенних лучах солнца просыпался. При нестабильных климатических условиях Ледникового периода это означало, что будет лето и природа даст много еды. Если лето не наступало, медведя съедали.

Девочки, которые умерли до замужества считались, не спокойными, потому что не выполнили свое назначение. А это значит, что они опасны после смерти и станут злыми духами.  Их обручали с медведем, у девочки в гробу на пальце было обручальное кольцо и рядом медвежья лапа. Впрочем, это мягкое объяснение. Возможно и более жесткое — при неурожае или голодном годе девочек могли и приносить в жертву. Можно только гадать, по какому принципу. Это решали жрецы шереметы (кереметь  жертвенник священного медведя). Ни для кого ни секрет, что монашек даже и сейчас называют невестами Христа и умершими для мира. А вот в Библии мы ничего о монашках прочитать не можем, там этого нет, обычай языческий, информации письменной о таком не найдешь.

«…. в начале XI в., когда князь Ярослав, прозванный Мудрым, правил еще в Ростове. На месте будущего Ярославля — у впадения Которосли в Волгу — находилось урочище, называемое Медвежий угол. Там обитали «человецы поганыя веры» — злые язычники. Поклонялись они скотьему богу Волосу (Велесу), в святилище которого — керемети — горел неугасимый огонь и совершались жертвоприношения. Обряды совершал особо почитаемый волхв.

Купцы, ходившие по Волге, непрестанно жаловались князю Ярославу, что язычники грабят их караваны. Тогда князь с дружиной двинулся к Медвежьему углу. Язычники уступили силе и клялись своим богом Волосом в верности князю, креститься же не желали. Князю пришлось вновь вернуться туда уже со священниками, но язычники выпустили на князя некоего «лютого зверя» и псов, чтобы они растерзали пришельцев. Князь повел себя как герой — секирой убил зверя. Строптивые язычники покорились, легенда же о княжеской победе дожила до нового времени — так в гербе Ярославля появился медведь с секирой.

В ярославской легенде переплелись воспоминания о славянском язычестве — клятва славянским скотьим богом Волосом — и местные обычаи поволжских финнов, жертвоприношения в керемети. В легенде невозможно отделить славянское от финского, тем более, что верования соседних народов были сходны: культ скотьего бога у славян действительно непосредственно связан с культом медведя, ведь этот зверь был опасен для скота и одновременно воплощал плодородие. Но и у финно-угров — коми — существовали поверья о колдунах — шаманах, имевших медвежьи лапы: рассказ об одном из них, напавших уже в XIV в. на христианского миссионера Стефана Пермского, будет приведен ниже. У финнов пастух, наделявшийся колдовскими способностями, перед выпасом скотины в лесу проводил по спине каждого животного медвежьей лапой с когтями. Наконец, удмурты верили, что нельзя ломать сучья в священной роще керемети или луде — иначе ее хозяин Луд явится в облике медведя и растерзает нарушителя запрета.

 У финно-угров почитание медведя восходит к прауральской эпохе, а следы его культа на севере Европы известны археологам по крайней мере со 2 тыс. до н. э. Многочисленные пластины-амулеты в пермском зверином стиле обнаружены на жертвенных местах и в поселениях Прикамья: они изображают голову и передние лапы, медведя так, как принято было их укладывать во время «медвежьего праздника», завершавшего удачную охоту на этого зверя (о медвежьем празднике будет рассказано ниже). Можно считать эти изображения первой «геральдической» композицией, предшественницей герба Ярославля. Одна из таких привесок, найденная в могильнике племени мурома на Оке, по соседству с верхневолжской мерей, имела также специальные «шумящие» привески на цепочках с утиными лапками на концах. Можно считать, что эта привеска воплощала финно-угорский миф о мироздании: ведь согласно мифам финно-угров медведь был спущен с неба на землю (таков Консыг-Ойка, или «Когтистый старик», у обских угров), сама же Земля была поднята со дна первичного океана водоплавающей птицей. Звериная композиция из Пермской земли включает медведя, который терзает голову лося или ящера, и хищную птицу, которая когтит самого медведя. Звериные образы воплощают отношения между тремя мирами финно-угорской Вселенной — Небом, Землей и Преисподней: в карельской песне-руне рассказывается, как орел должен был распотрошить брюхо щуки, которая проглотила яйцо, снесенное птицей-демиургом. В одной из могил средневековых марийцев (Нармонский могильник) найдена привеска, где на туловище медведя изображен солярный знак — свидетельство его небесного происхождения; в мифе саамов солнце Пейве разъезжало по небу на медведе.

Там, где начиналось восстание волхвов — в Верхнем (Ярославском) Поволжье — и где исконными обитателями были племена мери, археологами был изучен уникальный погребальный обряд. В больших группах курганов IX–XI вв. наряду с оружием, украшениями, жертвенной пищей, посудой найдены глиняные амулеты — кольца и имитации медвежьих лап. Помимо Верхнего Поволжья такие амулеты найдены только в курганах Аландских островов на Балтике, где жили и скандинавы, и финны: оттуда группа переселенцев и перенесла этот обычай в Верхнее Поволжье, где стали изготовлять загадочные глиняные кольца.

Обряд был мало понятен археологам, хотя почитание медведя — и медвежьих лап — было распространено повсюду, где водился этот зверь. Остатки настоящих медвежьих лап и подвески из медвежьих клыков — обычная находка в раннесредневековых могилах Северной и Восточной Европы. Широко распространены также представления о том, зачем человеку после смерти могут понадобиться медвежьи лапы, особенно — когти: согласно этим представлениям, умершему (как и упомянутому выше шаману у коми) нужно было взобраться на Мировое древо или ледяную гору, чтобы достичь загробной обители. Охотник коми, которому удавалось в одиночку убить медведя, отрубал животному лапы и хранил их, чтобы удача не оставляла его.

Однако сравнительно недавно, в 1970 г., археологи нашли в погребении одного из ярославских курганов не глиняный или бронзовый амулет, а остатки настоящей медвежьей лапы, на палец которой был надет серебряный перстень с сердоликовой вставкой. В могиле были погребены две женщины, рядом с одной из них — девочкой 11–13 лет — и обнаружена эта уникальная находка. Исследователи предположили, что перед нами — древнейшее свидетельство медвежьей свадьбы, широко распространенного мифологического сюжета о женитьбе медведя на девушке из человеческого рода.

Мордовская песня рассказывает о девушке, которая пошла по грибы, заблудилась и была унесена медведями в их дом. Там она рожает от медведя детей, печет пироги, занимается хозяйством. Наконец, она решается навестить родителей и берет с собой «мужа». Сама она заходит в избу, а медведя оставляет на дворе: тут братья лесной жены и убивают зверя. Сестра проклинает их — ведь они оставили ее без мужа и кормильца.

Мы еще не раз встретимся с этим сюжетом при изложении финно-угорских мифов: от браков со священными животными рождались богатыри-первопредки (таков Кудым-ош у коми). Интересно, что и в русском фольклоре Верхнего Поволжья сохранились пережитки этого мотива: ряженые медведями на свадьбах валили на пол девушек, мазали их сажей, а сама «молодая» — невеста — именовалась медведицей. У мордвы одна из родственниц молодых встречала их обряженной в вывернутую наизнанку шубу — изображала медведицу. У карел же медвежьи лапы повсеместно использовались в качестве свадебных оберегов.

Нужно добавить, что девочка не случайно была обручена с медведем после смерти: умершие до замужества, не избывшие свой жизненный срок, считались особенно опасными после смерти, так как становились злыми духами. Чтобы нейтрализовать опасность — возвращение умершей в мир живых, девочке подобрали подходящего лесного «жениха».

До сих пор непонятно предназначение амулетов-колец из ярославских курганов. По размеру они напоминают браслеты и не могут быть «обручальными». Тут нельзя не вспомнить ярославскую легенду, рассказывающую, как язычники клялись Волосу, а также отрывок из «Повести временных лет», где упоминается ритуал клятвы у русских до принятия христианства: дружинники в знак соблюдения мирного договора возлагают кольца-обручи и оружие перед кумиром. Неясно, с каким богом могли быть связаны эти амулеты, но, видимо, язычники рассчитывали на его покровительство и на том свете.

Мифы финно-угров Петрухин Владимир Яковлевич

=====================

«Ярославль был опорой княжеской и христианской колонизации в землях угро-финских племен. Феодализация вызывала протест населения, чем пользовались служители языческих культов — волхвы, — не желавшие терять своего привилегированного положения со сменой религии.

Ярославская крепость стала свидетельницей многих бурных событий того времени. В 1024 в Залесской Руси в результате сильного неурожая вспыхнули волнения. «Бе мятеж велик и голод по всей той стране» — читаем в летописи. Как сообщал летописец: «восташа волхвы в Суздале, избиваху старую чадь (родовую знать, зажиточных людей)». Для ликвидации мятежа в край прибыл великий князь Ярослав с дружиной и воеводой Вышатой. Он «изъимав волхвы, расточи (отправил в изгнание), а других показни…». Ярославль не мог не сыграть своей роли в этих событиях, ибо голода и мора удалось избежать только благодаря хлебу, привезенному из Волжской Булгарии. А дорога туда шла по Волге мимо Ярославля. Кроме того, по преданию еще до похода Ярослава здесь находился языческий центр, где располагалось капище — «кереметь» бога Велеса, стоял его идол и жили жрецы-волхвы.

Ярослав Мудрый придавал большое значение христианизации земель. В 1051 ростовским епископом был назначен Леонтий (очевидно, инок Киевского Печерского монастыря). Он много сделал для распространения христианства, но был, согласно преданию, убит язычниками. Социальные выступления, принявшие религиозную окраску, продолжались. С таким восстанием связано первое летописное упоминание Ярославля.

События 1071 снова начались с неурожая. «Повесть временных лет» так говорит об этом: «В лето 6579 (1071) бывши бо единою скудости (недород) в Ростовской области, встали два волхва из Ярославля, глаголюша яка „Ве свеве, кто обилье держит (знаем, кто прячет запасы)“. И поидост по Волзе…» Мятежники убивали представителей зажиточных слоев. Мятеж был подавлен боярином Яном, сыном воеводы Вышаты. Он принадлежал к верхам общества в Киевской Руси, будучи тогда княжеским огнищанином, а позднее — киевским тысяцким. При ликвидации волнений был убит православный священник, а сам боярин зарубил волхва. Зачинщики бунта были казнены и их тела были отданы на растерзание медведю, что не преминул отметить летописец.

Продолжил борьбу с местным язычеством преемник Леонтия печерский монах Исайя, ставший в 1078 ростовским епископом. Он «утвердил христианство в Ростово-Суздальской земле, на местах языческих капищ строил христианские храмы…» (на месте капища в Ярославле была построена церковь св. Власия).

  • Тут я не могу не вмешаться. Святой Власий это и есть языческий бог славян и угрофинов Волос-Велес, он же священный медведь. Михаил Потапыч, Косолапый, Космач, Коркодил, Ящур-Пращур и прочая и прочая….

Последнего волхва убили в Ростове в 1091. С язычеством в крае было покончено. В Ярославле в ХI веке возник Петропавловский монастырь. Церковная колонизация края развивалась успешно. В ХII в. появился Спасо-Пребраженский монастырь. В городе возникло немало церквей.

С самого своего основания Ярославль был форпостом княжества и был призван защищать столицу — Ростов. В то время дороги были плохими, и основным средством коммуникаций становились реки. Дорога с Волги на Ростов проходила по Которосли. Её-то и запирала ярославская крепость. Насколько успешно она с этим справлялась, можно судить по летописям. Так, в 1149 Ярославль прикрыл Ростов от нападения. Это был один из эпизодов княжеских междоусобиц. Киевский князь Изяслав Мстиславич с братом новгородским князем Всеволодом напали на ростовского князя Юрия Долгорукого. Летописи сообщали как Мстиславичи «по Волзе идоша к Снятину, и ко Углечу Полю (Угличу) и к Молозе, даже и до Ярославля, воююще, секуще, жгуще и взяша полону голов более семи тысящь». Но Ярославль выстоял и отвел опасность от Ростова.

Усобицами пытались воспользоваться внешние враги. Так, в 1152 волжские булгары решили нанести удар по своему самому мощному сопернику — Залесской Руси. Их войска тайно подошли к Ярославлю, но взять город с налета не сумели и приступили к осаде. Летопись повествует: «В лето 6660 (1152) приидоша Болгаре по Волге к Ярославлю без вести и оступиша градок в лодиях, бе бо мал градок, и изнемогаху людие в граде гладом и жажею, и не бе лзе (невозможно было) никому же изити из града и дати вести Ростовцам». Положение спас подвиг юного ярославца. Он ночью выбрался из города, переплыл через реку, добрался до Ростова и «сказал им: болгары пришедша». Княжеская дружина быстро оказала помощь и разгромила неприятеля. Так Ярославль спас столицу княжества.

Русские не оставались в долгу. Они неоднократно совершали походы на Волжскую Булгарию по Волге, не минуя Ярославль (например, в 1182 и 1186). Стоит отметить, что летописи ни разу не отмечали участия ярославцев в междоусобных войнах.

Под защитой сильных повелителей Руси Залесской «владимирских самовластцев» Юрия Долгорукого, Андрея Боголюбского, Всеволода Большое Гнездо расцветали города края. Ярославль, как и многие другие, превращался в торгово-ремесленный центр. Здесь процветали торговля и рыбная ловля, промыслы и ремесла. По находкам археологов можно судить о развитии гончарного и плотницкого, ювелирного и кузнечного дела. Крупнейший торговый центр Руси Новгород Великий неоднократно призывал на княжение правителей Залесья, участвовал в их военных предприятиях, был заинтересован в поставках продовольствия из края и торговле, особенно по Великому Волжскому пути.