В 1980-е в Ялте в летний сезон работало около 300-400 съемочных групп, из всех союзных республик, а также Польша, Швеция, Англия, США, ГДР и другие. Для массовки набирали не только взрослых ялтинцев, но и подростков, особенно с хорошей физической формой. В начале 90-х кинопроизводство резко сократилось. Ялтинские скейтеры изображали пиратов, разбойников и всевозможных негодяев в драках. Например: Одиссея капитана Блада, Сердца трех, Юность адмирала (Харнблоу), Приключения королевского стрелка Шарпа и т.п. В фильмах западных студий массовке, тем более с постановочными дракам платили очень много. А кроме того пацанам разрешали разбирать декорации, так что первые свои трамплины, четвертушки, заезд на стену они делали из досок и фанеры Ялтинской киностудии. Натурные съемки для морских приключений снимали в Артеке. В яхт-клубе стояло два парусных корабля, рядом на бетонной набережной были специальные качалки, чтобы изображать шторм на палубе и в каютах. Рядом с ними огромные бочки со срезанной боковиной, тонн на 3.5 воды и двигателем для резкого опрокидывания. Такие же бочки, но с лотками были рядом, над декорацией «Подземелье ведьм». Удар от такого водяного вала был огромный, реально людей швыряло по палубе. Под костюмы одевали серьезные каскадерские щитки, однако голова оставалась открытой, на лице не было никакой защиты. Так что надо было просто внимательно слушать постановщика трюков.

Ялтинская команда 1993 года

Ялтинская команда 1993 года. В центре Хорошко (Хороня). Сам он себя называл Тони в честь Тони Хок. Первый профессиональный тренер в Крыму. Получал некоторое время зарплату в подростковом центре, однако малышня его затравила. Он был им не нужен. Они прогрессировали гораздо быстрее

Никто не устоит перед *Мэри Мэйт*

Часть первая. Бородакер
Это ялтинские скейтеры дали ему такую кличку. Борода у него была вполне интеллигентская, да и к детям он относился хорошо, но с дистанцией, без любви и фанатизма. Подростковый центр для него стал просто этапом карьеры. До этого он двигался по профсоюзной и комсомольской линии, организуя соревнования и прочую физическую культуру. Сейчас (1995) вообще в банке работает.
С ним всегда было легко, поскольку он ясно давал понять, чего он хочет, что ему выгодно, а что «извините, ребятки, но никак». В 93 году он серьезно помог мне (или я ему?) удивить крымским скейтбордом Россию. А началось все под колоннами Пентагона, я шел от своей *бомж бригады* за очередной бюджетной денежкой в Комитет по делам молодежи. Он, уточнив, я ли это, сказал, что у него много вопросов ко мне и сильное желание сотрудничать.

В 1991 на Таблетке был задействован для слалома и фитнеса спуск от верхней террасы к нижней дороге. Сейчас это все относится к Детскому парку. Но в катании не задействовано. Я сделал там разметку для параллельного слалома. Эта олдскульная тема. Не особо простая. Баланс и грэб.

В 1991 на Таблетке был задействован для слалома и фитнеса спуск от верхней террасы к нижней дороге. Сейчас это все относится к Детскому парку. Но в катании не задействовано. Я сделал там разметку для параллельного слалома. Эта олдскульная тема. Не особо простая. Баланс и грэб.

Вскоре я стал руководителем клуба скейтборда при Ялтинском подростковом центре, сохраняя себя при этом и для симферопольской команды — мне дали что-то вроде маленького общежития. Три комнаты, в одной спал я, а в других было еще 8 кроватей, кухня, два туалета, душ. При этом отдельный вход и никаких соседей внизу, а по краям магазины. Нет соседей, нет жалоб — детки-то у нас дикие и безбашенные.
2-3 дня в неделю я проводил в Симферополе, кажется, у меня еще был туристический бизнес. В комнате моего сына лежали остатки второй партии скейтов ЖМЗ (как мы их получали и как убедили таможенников, что 50 комплектных досок и 50 пар осей вместе стоят меньше 100 долларов, облагаемых пошлиной, — это отдельное приключение). Я понемногу торговал ими в Ялте, причем значительно дешевле, чем они могли стоить в магазинах (мне деньги на них просто подарили), так что удовольствие получал двойное.
Утром кто-то из ялтинских детей будил меня (это, если не гостил кто-то из симферопольцев), а потом я уже до 11-12 вечера проводил на Набережной. Никаких расписаний и журналов от меня не требовали. Так или иначе несколько раз в день мы с парнями попадали на глаза Бородакеру, так что как-то еще отчитываться о работе не требовалось.
Подростковый центр тогда еще располагался на Морской, просто за углом от Набережной. Самым замечательным был зал с видеопроектором, где можно было крутить американские фильмы сразу для многих десятков мальчишек. Чувствовать кожей ветер их дружного «ввааауууу», орать вместе с ними «ееееессс» — это отдельная песня. В конце концов общее возбуждение и желание повторить то же, что на экране, выплескивало их на улицу, где они яростно бросались грайндить ближайшие бордюры и вертеть хил-флипы и прешуры через люки и ливневые решетки.
Единственной проблемой (для Бородакера очень серьезной, поскольку он был в прямом подчинении горисполкома) оставалось то, что главным местом ялтинцев всегда был «Лысый», памятник Ленину на площади у почтамта. Для борьбы с детьми городской совет даже принял специальное решение, объявив «Лысого» памятником истории и культуры и выделив специальные бюджетные деньги на отдельного милиционера. Впрочем, он где-то все равно болтался.
На памятнике мне всегда нравилось дурацкое сочетание пальм с теплым пальто Ильича, ну а скейтеры, конечно любили гладкие плиты, на которых доска никогда не стирается, да и падать на них не больно. Ступени, парапеты и прочие грани и выступы замечательно подходили для всего. Поток прохожих огибал нас достаточно на безопасном расстоянии, но при этом мы оставались в центре внимания, что для уличного экстрима всегда важно.
Асфальт на площади перед постаментом тогда был просто идеальным. Время от времени ялтинцы притаскивали наспех сколоченные трамплины и тогда начиналось время полетов. У многих из них были для прыжков отдельные деки из бакелитной фанеры. Выгибал их местный «Кулибин» Илюха, с помощью каких-то варварских технологий, использующих огонь газовой плиты со снятой комфоркой и сварную форму из бронелиста с чудовищного диаметра болтами, которые создавали усилие в 60 тонн. Илюха еще и копировал рисунки с дек Тони Хока, Стиви Кабалеро и Лэнса Монтана, получалось у него здорово. Графика других была попроще, но мне нравилось, что рисовали почти все.
Я уж не говорю, как я уважал Минимакса и его друзей, которые без моей помощи сделали несколько трамплинов и даже заезд на стену. Чертежи они брали из американских, немецких, шведских и польских книг и журналов, которые кочевали у них по рукам, так что радиусы и заезды получались неплохо. Чему, правда, очень способствовал, несколько необычный источник пиломатериалов — Ялтинская киностудия.
В жизни ялтинских подростков кино играет чуть больше роли, чем в других городах. Малышня играет на декорациях пиратских гаваней или сказочных замков, старшие дерутся, но вообще, как бы получают в рожу от Харатьяна и других романтических героев.
Деревянные конструкции декораций часто имели довольно сложные выгибы и радиусы, а после съемок все это откровенно и вызывающе «плохо лежало», так что вскоре оказывалось уже в другом кино. Прыжки с трамплина снимали все, кто шел мимо с видеокамерой или фотиком, потому что в отчаянной игре со смертью тоненького мальчишки есть что-то завораживающее. Это вам не прыжочки в поролоновую яму, перед которыми вас еще и болтают на всяких страховочных ремнях. Это асфальт. А смотреть на глаза на разгоне и в полете, может даже позанятнее, чем только на ноги.
Но время кинофильмов в Ялте уже прошло, жизнь стремительно нищала. Зато на нас положил свой свежий хищный глаз рекламный бизнес.

Страницы: 1 2 3