Цитата:
Пространство, идущие к востоку или Керченскому полуострову многим интереснее, только, что описанного нами. Во первых тут равнины безпрестанно пересекается то оврагами, то возвышенностями, разнообразящимися общий вид степей, во вторых здесь идут небольшие реки, по берегам которых раскинулись великолепные сады, составляющие богатство туземцев. В окрестностях русского села Зуи путник имеет возможность осмотреть интересную по местности татарскую святыню, известную под именем Хырх-азиз (сорок святых) до того прославленную между татарами, что сюда почти ежедневно свозят с различных концов Крыма больных одержимых всякого рода не дугами. Историе этих азизов не представляет ничего особенно интересного, Шейх, который постоянно охраняет эту святыню разскажет вам, что здесь когда-то 40 братьев стояли на молитве, которых безпрекословно убили какие-то гяуры, ворвавшиеся в Крым. На чем основано это предание неизвестно. Но в Хырх-азизской пещере, как-бы в подтверждение этого событие, мусульмане держат гроб красного цвета, к которому приближаются с особенным блогоговением. В Симферополе и Карасубазаре я встречал некоторых стариков христиан, убежденных, что Хырх-азиз некогда составляла христианскую святыню, прославленную мученическую смертию 40 юношей за свободное проповедание Евангелической истины. Убеждение это до того сильно у некоторых из них, что они и в свою очередь посещают эту пещеру с больными.
Не вдали от Хырх-азиза против деревень Конечи и Каясты есть место известное под именем Барут-ханэ (порохового дома или двора), которое с доступной стороны обведено валом. По разсказам туземцев здесь приготовлялся некогда порох; но едвали это заслуживает доверие татаре имеют привычку всякой развалине присваиват какое-нибудь значение по своему взгляду. Мы не сомневаемся, что ров этот сделан за многие века до татарского господства и служил предохранением построек, предназначенных древними для укрывательства в случае внезапного нашествие неприетелей.
К юго-востоку от Барут-Ханэ есть гора, известная под названием Хоныч. Кроме того, что с вершины ея открывается обширный вид на окрестности, она представляет много следов древних жилищ. к сожалению туземцы не сохранили о них никаких правдоподобных преданий. Так-же развалины существуют и на соседственном бугре, отделенном от Хоныча лощиною.
В окрестностях Зуи впервое начинаются немецкие колонии, невольно останавливающие внимание путешественника прекрасным видом и счастливым бытом этих трудолюбивых пришельцев. Еслиб колонистам этим последовали-бы все остальные обитатели Тавриды или проще, еслиб ими заселились все земли Крыма, то страна эта в самом непродолжительном времени превратилась-бы в одну из прелестных и самых блогодатных в мире.
В окрестностях Карасубазара, приютившогося в едва приметной котловине, путешественник не встретит ничего замечательного, за исключением азиетской обстановки города и нескольких очень хороших фруктовых садов, заманивающих тенистыми гущами и прекрасными плодами. Из Карасубазара очень многие охотно ездят любоваться источником реки Карасовки, представляющим интересное зрелище. Не менее замечательны и окружности этой местности. Оне до того дики и прелестны, что послужили поводом одному из польских писателей г. Хоецкому воспользоваться простым туземным преданием и составить следующого рода легенду:
«В древности у источника Карасубаш внезапно очутился какой-то старик, Бог весть откуда прибывший; многие предполагали, что он пришел в эту страну одновременно с Генуэзцами, но не ужившись в их фактории, переселился сюда. Страннику этому приписывали глубокие познание магии и долго чуждались его, но впоследствии, ознакомившись все обращались с ним с любовью и уважением. Однажды чужестранец этот, возвращаясь с гор, где следил всю ночь за небесными светилами, нашел у дверей своего жилища подброшенного ребенка. Старик смиловался над крошечным мальчиком, повидимому, принадлежащим мусульманам и, приняв его на свое попечение, назвал Замилем (найденышем). Много лет старик трудился над приемышем, пока довел его до ума-разума и затем начал посвящать в тайны естественных мудростей.
Замиль охотно внимал расказам отца и вскоре до того полюбил природу, что по целым дням бродил по горам и лесам с целью удовлетворить любознательности. Наконец он увлекся до того, что и целые ночи проводил в отдаленных горах. Такое безумное стремление юноши изумило старого крестоносца и однажды, посадив Замиля около себя, он с отцовскою заботливостию, начал предостерегать приемыша своего от различного рода неприетных случайностей, неминуемых для тех, которые проводят ночи в лесах. Для более-же верного устрашение моладого человека, разсказал ему много несчастных событий из жизни своей на востоке, куда он ходил с крестоносцами спасать гроб Господний, где был пленен и покинут друзьями и где от тоски изучил тайны магии и книги древних мудрецов. В заключение старик прибавил. Если всего этого недостаточно заставить тебя оставаться дома, по крайней мере по ночам, я должен сознаться, что в окрестных горах открыл пребывание ужасного духа, вид которого поразить тебя. Надеюсь сын мой, что после этого ты послушаешь меня и будешь осторожнее. Старик замолк и отправился на вечернюю молитву. Между тем Замиль, неожидавший подобной угрозы от отца, чрезвычайно был изумлен намеком его об открытии какого-то страшного духа, о котором он раньше ничего не говорил. Юноша, будучи заинтересован последним, погрузился в размышление и с этой минуты не раз бывало после полуночи уходил в горы в надежде повстречаться с ужасным духом. Прошло много ночей, но он ничего не встречал сверхестественного. Однажды Замиль, возвращаясь с обычной прогулки, должен был укрыться от дождя в гроте; между тем дождь не переставал до глубокой ночи. Когда-же выеснилось небо и луна осветила окружность, найденыш вышел из пещеры в намерении возвратиться к отцу, но в эту минуту пред ним мелькнуло что-то светлое. Замиль протер глазами остолбенел, увидевши молодую девицу, прикрытую сиеющим покрывалом. Всего более его удивило то, что видение плакало. Чем ближе оно подходило, тем восхитительнее казалось. Наконец скрылось в лесной чаще. Видение это до того очаровало Замиля, что он готов был бежать за ним, но куда? Решившись на следующую ночь прийти к этому же гроту на свидание с ним, юноша возвратился к крестоносцу, но, увы, застал его в предсмертной огонии. Бедняжка употреблял все усилие возвратить воспитателя своего к жизни, но ничего не помогало — и в одно из светлых утр юноша остался круглым сиротою. Горько стало бедному Замилю жить в одиночестве вдали от людей, которых ненавидел покойный крестоносец и он решился разлучиться на всегда с местностию, где провел все свои юные годы жизни. Замкнувши лачужку свою, он набросил на плечи шердар, любимый музыкальный инструмент и, сотворив молитву над могилою блогодетеля, пустился в путь в качестве певца. Долго он жил в блистательной Каффе, затем переехал в Чембало (Балаклаву) где свыкся с людьми, казавшимися добрыми вопреки расказам крестоносца. Но, увы, бедняга тогда только вспомнил отца своего, когда у него отобрал самый преданный друг обожаемую невесту. Обстоятельство это возмутило несчастного сироту настолько, что он решился снова возратиться в окрестности Карасубаша с тем, чтобы не разлучаться более с могилою блогодетеля. Достигнув этого, юноша почувствовал себя счастливым и начал предаваться обычным занятием. Однажды вечером Замиль, увлеченный воспоминаниеми минувших дней, присел у открытого окна своего жилища и как-то невольно заиграл на шердаре своем, но, увы, струны некогда призывающей к жизни лиры, воспроизводили раздирающие сердце звуки. Настала полночь. Певец продолжал играть. Как вдруг пред ним что-то мелькнуло на без-облачном небе и вслед затем выеснился лик того чудного видение, которое когда-то помрачило его разсудок. Но на этот раз оно неслось в колеснице, которая остановилась пред найденышем. Замиль в восторге выскочил из жилища своего и подбежал к таинственной красавице, чтобы посмотреть на нее вблизи. Это была молодая девица с поникнутою на грудь головою и с слезами на глазах, чрезвычайно похожею на белую лилию, отягченную крупными каплями росы. Замиль не вытерпел и начал блогодарить красавицу за вторичное явление пред ним.
Таинственная красавица, взглянув на него с нежным участием отвечала; что всегда следила и покровительствовала ему.
С этой минуты найденыш перестал жить днем. Только в полночь, когда пред ним являлась воздушная колесница с прелестною феею, юноша оживал и блаженствовал. Вскоре он почувствовал безумную любовь к волшебнице и решился во что-бы то нестало завладеть ею. И вот однажды, прильнув к плечу ея он умолял дозволить ему прикоснуться своими губами к ея божественным устам. «Ты требуешь от меня невозможного, — отвечала фея, — мои уста затравлены ядом и горе тому смертному, который прикоснется к ним, он вмиг погибнет как опаренный лепесток розы».
Этого я не боюсь, красавица, и напротив, очень рад буду умереть от твоего поцелуя, нежели от тоски в одиночестве. Я люблю тебя небесная дева от всей души моей, и он бросился на колени, умоляя принять его в обятие. Фея залилась слезами и опустила голову в раздумьи. Минуту спустя она встрепенулась и простерла к несчастному руки. Замиль со всею страстию южной души бросился к ней, и они слились в поцелуе. Но, увы, это был яд, палящий огонь, молние неба, быстро сокрушающая жизнь смертного. Замиль горел, но не переставал прижиматься к смертоносной красавице, у которой по прежнему блистали на глазах светлые струи алмазных слез. Замиль чувствовал уже приближение смерти, но все сильнее прижимался к пылающей красавице и на божественных устах ея испустил последнее дыхание. Тогда волшебница взяла на руки оледенелый труп друга и унесла его в подзенные чертоги свои. Там он лежит у нея на коленях, там вечно она плачет над преждевременно погибшим другом, пока не настанет та блогодатная ночь в году, когда Замиль по воле провидение пробуждается на коленах своего нежного стража, чтобы снова слиться в пламенный поцелуй до тех пор, пока снова образ смерти не оледенит его уста на длинный год».
Легенда, как видите, слишком наивного содержание. Таких обыкновено не создают Крымские татаре. Если же мы привели ея, то с единственною целью показать читателю на сколько описываемая нами местность действует на воображение чужестранца, впервые взглянувшого на нее.
Из Карасубазара представляется возможность совершить очень приетную прогулку к монастырю во имя Св. Праскевеи Пятницы, находящемуся при дер. Топлу. Самое интересное время для этой прогулки считается 26 июля, день празднества монастыря, т.е. когда к нему направляются карасубазарские христиане с семействами. Путь к этой святыни очарователен, но гораздо очаровательнеее местность расположение его. По народному преданию источник воды, вытекающий из под развалин древного храма Св. Параскеви искони признан целебным преимущественно для страждущих глазными болезнями, вследствие чего постоянно посещался туземцами. Обстоятельство это вскоре обратило внимание как владельцев местности, так равно и духовенства, которые поспешили сделать возможное для приличного устройства храма и приюта для массы поклонников. Здесь обыкновенно после божественной литургии происходят национальные забавы Болгар, обитавших в окрестных деревнях.
Дорога, ведущая из Карасубазара на ?еодосию сначала рисует зеленую садовую долину, походившую на фантастические скалы, но потом не представляет ничего замечательного; гораздо приетнее ехать проселочным трактом помимо деревень, расположенных у подошвы горной цепи до Старого Крыма. На этом протяжении путешественник безпрестанно встречает красивые поместья, зажиточных землевладельцев и довольных своей судьбой поселян. Здесь много исторических мест, о которые существуют в устах народа баснословные предание; много очаровательных полян, лесных рощ, садиков и т.п. На этом пути встречается могила, знаменитого в истории монгольцев шах Мамая, скрывшегося в Генуэзской Каффе со своими сокровищами, но к бесчестию христиан убитого в граде их, если не в угождение нескольким врагам, то из алчности к приобретению чужой собственности.
Затем следует старый Крым, некогда славный торговый город Тавриды, первая столица монголо-татарских представителей в этой стране. Чудная местность эта, сохраняющая поныне во многих местах развалины от роскошных построек былого времени, может каждого любознательного человека заставить прожить здесь лишний день, чтобы составить себе хотя приблизительное понятие о величине этого города в его цветущее время, послушать рассказы туземцев о развалинах, посмотреть на древние монеты, имеющиеся у каждой почти семьи армян и других обитателей и посетить находящийся в окрестностях потухший кратер, известный под именем бездонного колодца и Армянский древний монастырь Сурб-Хач, интересный в архитектурном отношении и кое-какими святостями.
http://www.krimoved.crimea.ua/kondaraki.html
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
